ИСКУССТВО

Приключение длиною в жизнь

Уроженец девона, британский скульптор Джеймс Доран-Уэбб (James Doran- Webb) знает толк в деревянных лошадках. Его удивительно реалистичные работы, выполненные в натуральную величину из коряг, выглядят великолепно: лошади, кажется, сейчас сорвутся с места и понесутся во весь опор. Или еще лучше – полетят... Скульптуры Дорана-Уэбба просто не могут оставить равнодушным – и это данность, проверенная временем и наличием тысяч почитателей его творчества. И это одна из причин, почему на протяжении вот уже нескольких сезонов его работы украшают ежегодное Сhelsea flower show в Лондоне.

Выпуск №2 (1-2019)
Джеймс, с чего началось Ваше художественное образование?

Мое знакомство с искусством началось благодаря родителям. В детстве я частенько пропадал в их мастерской, где они занимались реставрацией антикварной мебели. Собственно, тогда и родилось мое увлечение деревом. По настоянию родителей, я посту- пил в самый престижный в Великобритании колледж Davies Laing and Dick College, предлагающий двухгодичную программу для подготовки к вступительным экзаменам в университет. Мой отец оплачивал обучение, однако, «заработать» эти деньги мне нужно было самому. Он присылал мне антиквариат, который я продавал на знаменитой Кингс Роуд, а по субботам – на рынке Портобелло. Столь раннее и близкое знакомство с искусством воспитало во мне огромное уважение к мастерам прошлых эпох, и у меня появилось желание заняться творчеством.


А где Вы сейчас живете и работаете?

В 1989 году, когда мне не было еще и 20 лет, я отправился на Филиппины помочь другу, имевшему там ювелирный бизнес. В итоге оказался очарован сельской местностью, пляжами, дикой природой но, прежде всего, людьми. Меня восторгало их ощущение цвета, художественное видение, артистизм. Сегодня я живу и работаю в Себу, это остров в центральной части Филиппин.
Почему Вы выбрали стезю профессионального скульптора?

— Я занимался ремеслом всю свою жизнь. Сначала вместе с сестрой ювелирным делом: я делал эскизы, по которым потом создавал украшения, а она их продавала. Затем оказался на Филиппинах, собственно, опять же по ювелирной теме. Находясь тут, я потихоньку начал делать из папье-маше животных – в натуральную величину, а из ротанга и скорлупы моллюсков – детские мобили для колыбели. В конце 1990-х мое внимание привлекли коряги, выброшенные на берег. Со временем я попробовал мастерить из них столы, стулья и аксессуары для дома. Как-то моя мама призналась, что ей очень хочется иметь скульптуру лошади, выполненную моими руками. Я долго не мог найти подходящего куска дерева, а потом, совершенно случайно, нашел корягу, напомнившую мне левую часть головы лошади, и... Собственно, это и явилось некой прелюдией к моему «приключению длиною в жизнь».


С чего обычно начинается работа над скульптурой?

Безусловно, с идеи! Далее наступает долгий процесс «знакомства» с животным: фото, видео, если повезет, изучаю живой объект. В случае, когда речь идет о дикой природе, я стараюсь найти как можно больше информации о моем «герое», пытаюсь ближе ознакомиться со средой его обитания, узнать о жизненных циклах. Следующий этап – изготовление каркаса из нержавеющей стали, к которому я затем прикручиваю большие фрагменты материала, а потом уже на них, с помощью винтов, закрепляю более мелкие детали. Напри- мер, при создании фигуры лошади на это уходит минимум два месяца. После завершения основной работы моя небольшая, но очень профессиональная команда помогает мне закрыть все отверстия той же древесиной, что использовалась в проекте. Благодаря этому выравнивается общая цветовая гамма скульптуры. Все это чрезвычайно кропотливая работа, не терпящая суеты и торопливости!


Работаете ли Вы по заказу?

Конечно, к примеру, время от времени я полу- чаю заказы на изготовление фигур лошадей. В подобных случаях у меня появляется возможность приблизиться к «объекту» и провести с ним и с его хозяином несколько дней. При этом я делаю более 60 различных замеров и несколько сот фотографий и видео с разных ракурсов. И только затем приступаю к работе.
Я делаю более 60 различных замеров и несколько сот фотографий и видео с разных ракурсов. И только затем приступаю к работе
Глядя на изумительные фотографии Ваших работ, создается впечатление, что скульптуры в любой момент могут ожить, настолько органично они вписаны в окружающий ландшафт. По каким критериям Вы выбираете места для установки своих творений?

— Вполне логично, что потратив столько сил и времени на создание скульптуры, мне хочется увидеть достойное завершение своих трудов, и как следствие – получить прекрасный снимок на память! Я много путешествую в поисках места для моих работ, а потом прикидываю, как их туда транспортировать. Порой мне необходим подъемный кран и усилия 20 человек, порой требуется корабль, чтобы доставить скульптуру до пункта назначения. К примеру, в 2012 году мы снимали лошадей во время прибоя. Пока фотограф делал снимок, остальные 12 человек бросали камни возле копыт, чтобы создать естественные брызги. Получилось идеальное фото, которым мы сотни тысяч раз делились в социальных сетях. Лучшие кадры случаются на рассвете или на закате, при- чем я почти не использую фотошоп. Дабы скульптура выглядела максимально естественно, я делаю для нее постамент из натуральных материалов. Для лошадей, к примеру, он утопает в земле, чтобы там можно было вырастить траву, тогда копыта будут смотреться очень реалистично.


Вы работаете исключительно с деревом или используете еще какие-то материалы?

— На сбор старой древесины у меня ушло почти 20 лет. В 2000 году, когда мы с женой отдыхали на острове Катандуанес у восточного побережья Филиппин, я заново открыл для себя сухие коряги, рассматривая их с точки зрения матери- ала для своих работ. Тогда мы почти весь отпуск потратили на обход пляжей с целью найти нео- бычные деревяшки! В итоге собрали столько материала, что смогли наполнить им маленькую лодку, которую я отправил в свою мастерскую в Себу. И это был мой «стартовый капитал»! Однако, к сожалению, из 20 с лишним видов дерева, только один – его возраст был порядка 50 лет – мог противостоять воздействию природных факторов. В этой древесине много ямок и углублений, и она настолько плотная, что может считаться водонепроницаемой. Моя усердная охота за данной породой привела к тому, что сегодня я – обладатель порядка 200 тонн этого материала. В качестве основы для своих работ я всегда использую нержавеющую сталь, что придает скульптуре особую прочность. Случается, я черезчур увлекаюсь и... тогда рождается работа целиком из стали! На протяжении своей карьеры мне приходилось использовать самые разные материалы: папьемаше, олово, бронзу, стекловолокно, камень, натуральные волокна, виноградную лозу и многое другое. Мне очень нравится экспериментировать!
Почему Вы решили работать именно в этой технике?

— За два десятка лет мне посчастливилось поработать во множестве техник, но предпочтение я неизменно отдавал мелиорированной древесине: она будит воображение своими глубоко прорезанными колеями и сложными завихрениями, возникшими в результате многолетнего воздействия природных факторов. На мой взгляд, работа с деревом – это чрезвычайно приятное занятие.


— В чем состоит особая сложность Вашей работы?

— Дерево, с которым я работаю, отличается особой прочностью, его невозможно согнуть или каким- либо образом изменить, поэтому мне нужно сразу понять, может ли данный кусок древесины стать частью моей скульптуры. Процесс поиска нужного элемента сравним со сложной головоломкой. Однако преодоление инженерных трудностей приносит мне удовольствие. Я разработал такую схему соединения частей, что деревянная скульптура способна стоять десятилетиями без серьезных повреждений.
Погружаясь в процесс, я не могу ни о чем другом думать и говорить. Мне нравится приходить в мастерскую спозаранок, чтобы свежим взглядом посмотреть на заготовку.
Какие чувства Вы испытываете, когда находитесь в процессе творчества?

— В этот момент я чувствую себя окрыленным, причем работа над проектами продолжается и во сне тоже. Погружаясь в процесс, я не могу ни о чем другом думать и говорить. Мне нравится приходить в мастерскую спозаранок, чтобы свежим взглядом посмотреть на заготовку. И я с удовольствием работаю, пока жена раз пять мне не позвонит, настоятельно приглашая к ужину. Бывает, что-то идет не так, и я нахожусь в состоянии катастрофы, а бывают чудесные дни, и тогда все словно происходит само собой. Когда скульптура, наконец, оживает и при- обретает свой неповторимый характер, я долго любуюсь ею, прежде чем отправить заказчику. В творчестве – моя жизнь, и альтернативы этому занятию для меня просто не существует!


— Верите ли Вы в то, что искусство может изменить наше мировосприятие?

— Безусловно, ибо искусство требует созерцания! А это, как минимум, позволяет разобраться в собственном восприятии окружающего мира, и в лучшем случае – ведет к позитивному самоанализу. Искусство позволяет нам самостоятельно расти и учиться.


— Какая из реакций публики на Ваши произведения особенно запомнилась?

На всемирно известном Chelsea Flower Show в Лондоне, которое традиционно открывает сама королева, у меня есть собственный стенд. Пару лет назад я разместил перед ним скульптурную группу из двух вздыбленных дерущихся жеребцов, которая мгновенно привлекла внимание герцога Эдинбургского. Выйдя из лимузина, он тотчас направился к моей инсталляции и воскликнул: «Боже, какие изумительные создания!».
А это, как минимум, позволяет разобраться в собственном восприятии окружающего мира, и в лучшем случае – ведет к позитивному самоанализу
Вы также являетесь активным борцом за охрану природы. Как и в чем это проявляется?

— На протяжении многих лет я принимал участие в ряде общественных проектов, среди которых есть и особенно дорогие моему сердцу. К примеру, в 2012 году я начал программу «80 000 деревьев». Ее суть состоит в том, что я собираюсь посадить и вырастить в лишенных растительности горах Себу 80 000 местных видов деревьев, в основном лиственных пород. На данный момент из 29 500 саженцев прижились 16 000, так что моя работа продолжается дальше.


— Почему именно 80 000? Вас эта цифра не пугала?

— Честно говоря, поначалу просто ошеломляла. Ведь я планировал засадить деревьями один гектар земли, однако, руководитель CENRO (Департамент по защите окружающей среды и природных ресурсов) настоятельно мне порекомендовал, взять под свою ответственность более 50 га оголенного леса. По его расчетам, тогда на данной территории можно было посадить около 80 000 деревьев. Так, сия цифра превратилась для меня и моей команды в некую священную цель. И, поверьте, это нечто большее, нежели просто количественная задача.


— Остались ли в профессии непокоренные высоты?

— Как правило, один проект приводит к другому. Кроме того, и это неоспоримое достоинство моей работы, – мне никогда не бывает скучно. Каждая новая высота дает знания и продвигает вперед по творческому пути. К счастью, в мире еще столько всего неизведанного!


— Что, кроме искусства, составляет суть Вашей жизни?

— Моя жена, она родом из Южной Кореи, и наша маленькая дочь Диана. Сейчас ей семь лет, но она уже увлекается рисованием и даже пытается что-то творить в моей мастерской. Во время работы над монументальными скульптурами я настолько глубоко погружаюсь в творческий процесс, что полностью утрачиваю ощущение времени. Повседневная рутина перестает для меня существовать. Но несмотря на всю занятость, я стараюсь проводить воскресные дни с семьей.


— Каким Вы видите свое будущее?

— Прежде всего, я постараюсь творить как можно дольше, поскольку истинно счастливым я осознаю себя во время работы над проектом. Надеюсь про- должить создание монументальных произведений. Честно говоря, жизнь становится намного веселее, когда видишь, что твои новые работы превосходят предыдущие. Ну и, конечно, я не оставляю надежду открыть ту магическую формулу, которая позволит одновременно постигать новые вершины в творчестве и проводить как можно больше времени со своей семьей!
Статьи из крайнего номера